Почему нормальные люди не любят .асов вроде единоросов

Здесь на форуме (как впрочем и на всех остальных в русинтернете) тоже организованно орудуют найманцы обслуживающих эту /организацию/ существ, задачей которой является превратить любой сайт в рассадник морального сифилиса и гонореи. (либо вобще его уничтожить, дабо ...оно могло ещё поправить в этом мире. Поэтому хотелось бы сообщить им причину, почему я (как и многие другие) их не любим.



t7CkRnHHXMcFehHiP6Ypj3ve0GJeZrgZFLqO4RFMIhY0vn8n0TDsJp28TzKOsbw7gSSIFFnqq8juNJcpxCrOrKJV.jpg


Ответ достаточно простой и наглядный: за умственную и моральную педерастию, свиные мировоззрения и нахождение на свободе, в то время как вор должен сидеть в тюрьме. Козёл не должен распоряжаться на капустной грядке, лиса – в курятнике, а свинья на плантации апельсинов. Однако вот уже 30 лет в стране сей необычной именно так и происходит.

Опустим антисоветский Майдан 1991-го и 90-е (устроенные «делашами, ворами и бандитами, а также «творческой интеллихенцией и моральными разложенцами, давно предавшими и КПСС и Советскую власть), хотя это очень большая отдельная тема. И мои впечатления от всего этого тоже опустим, хотя из-за этого я уехал из страны, и похоже насовсем.

Ответ находится... в сериале «Штрафбат» 2004-го года выпуска. Его произносит... Егорка Глымов, вор в законе. А чудо состоит в том, что всё проповедуемое против Советской Власти надо просто переменять местами. МЕНЯТЬ МЕСТАМИ ФИГУРАНТОВ пропаганды. И тогда всё будет в строку, как лыко.

Так вот там Егорка Глымов (воюющий в штрафбате вор; а воевали же одни зэки-блатные, воры, остальные советские войска оказывается только у них за спинами прохлаждались) говорит пострадавшему, истерзанному чудовищным кровавым НКВД (как в общем-то и все советские люди) майору Твердохлебову про злого майора Харченко (Колобка):

...А ты спроси меня, кого мне больше жалко: Харченко или этого немца? Мне немца больше жалко.
ВОТ ХАРЧЕНКО: ОН ЖЕ ВРОДЕ СВОЙ; А НА ДЕЛЕ-ТО ГНИДА. Отец Михаил про него сказал: «бес он». И всё что от него исходит – бесовщина
»
 
Вот и вы, ребята: вроде как «свои», даже какие-то там «патриоты» (по чьим гневным письмам-жаболам блокируют например каналы Юрия Подоляки на Ютюбе) - а на деле-то последние гниды. Высасываете страну и народ как пьявки, и удержу вашему обжиранию нету. Вы – насосы. Юрки-Бароны на вас нужны, только нажаль они в основном в «Бандитских Петербургах» бывают.

Революционеры-бомбисты нужны на вас и вашу «полицию», но народ-то обмельчал. (временно конечно) Вот в чём ваше временное счастье (покеда народ совсем не припрёт).

Вот по этой-то причине и я вас, ребята-едросы и их женщины, не люблю. Мягко говоря. Как впрочем и либерасов «гнезда Гайдарова», чубайсят и их откинувшего копыта Папу с Центром, которого в 1991-м году сбросили вниз головой с моста. И (кстати) всех ваших собратьев за рубежом, включая «американских демократов», т.е. всю мафию.

Вас всех надо смешать в одну кучу и разместить в австралийском буше, в стране попугаев. Там местные аборигены с вами разберутся (говорят, у них ещё практикуется людоедство).

А в Сибири вам делать нечего, вы сразу с китайцами снюхаетесь и пустите по ветру завоевания Ермака.

...и потому что от моей жизни (в любом случае) какая-то польза Родине была и сейчас есть. А от вашей, ребята – никакой))))). Ну ВООБЩЕ никакой. Один вред.

Это здесь:

88691-54.jpg


Проголосуй за любую другую партию

iu
 
Последнее редактирование:
Подпоручик Дуб как средство новых буржуйков для борьбы с «вольнодумцами» (и оглупления народа)

И прочие персонажи войска лояльных кретинов

*нижеописанные персонажи уже лет 20 как воскресли со страниц «Швейка» и снова обильно размножаются по всем странам. «Лояльные» (отформатированные) типы являются одним из основных направлений формирования всеобщей рабской системы, в первую очередь «демократии».

Размножителям подпоручиков Дубов почему-то из года в год кажется, что чем их больше (и чем больше прав им предоставить) тем легче. Это происходит потому, что они слишком оторваны от природы. В природе есть свои железные законы; например, один из них гласит: «При увеличенном размножении тех или иных видов в ответ происходит адекватное размножение их естественных врагов».

277741_300.jpg


i_551.jpg


«Прежде чем влезть в вагон, Швейк прошелся немного, ворча себе под нос:
- Куда же мне его зачислить? - И чем дальше, тем отчетливее в сознании Швейка возникало прозвище "полупердун".
......................................

Высшая степень непорядочности, придирчивости и глупости обозначалась словом "пердун". Это слово заключало все. Но между "штатским пердуном" и "военным пердуном" была большая разница.

Первый, штатский, тоже является начальством, в учреждениях так его называют обычно курьеры и чиновники. Это филистер-бюрократ, который распекает, например, за то, что черновик недостаточно высушен промокательной бумагой и т. п. Это исключительный идиот и скотина, осел, который строит из себя умного, делает вид, что все понимает, все умеет объяснить, и к тому же на всех обижается.
Кто был на военной службе, понимает, конечно, разницу между этим типом и "пердуном" в военном мундире. Здесь это слово обозначало "старикашку", который был настоящим "паршивым старикашкой", всегда лез на рожон и тем не менее останавливался перед каждым препятствием. Солдат он не любил, безуспешно воевал с ними, не снискал у них того авторитета, которым пользовался просто "старикашка" и отчасти "паршивый старикашка".
В некоторых гарнизонах, как, например, в Тренто, вместо "пердуна" говорили "наш старый нужник". Во всех этих случаях дело шло о человеке пожилом, и если Швейк мысленно назвал подпоручика Дуба "полупердуном", то поступил вполне логично, так как и по возрасту, и по чину, и вообще по всему прочему подпоручику Дубу до "пердуна" не хватало еще пятидесяти процентов.»

Именно таких персонажей почти всегда пытается обильно плодить любая власть; а уж «демократическая» (Баблократия) тем паче. Здесь принцип такой: чем больше каки делают правящие жирные коты народам и странам, тем яростнее и нахрапистее их попытки расплодить как можно больше таких персонажей. Чтобы они были повсюду; а в первую очередь в армии и полиции (как непосредственных защитниках власть и народы имущих), затем в чиновничьем аппарате и средствах массовой информации; и наконец в показной (на виду и на подкорме которая) части электората.

Чтобы у других создавалось впечатление, что значительная часть электората именно такая, и всяким вольнодумцам «рыпаться» не надо. В том числе нормальным людям.

Потому что ежели чего, дескать сами на себя пеняйте: «лояльные» вас удавят. «Сам НАРОД».

GSS_Page_721.jpg.5e9b5db99649b430886abaf977b4d2f3.jpg
 
«Подпоручик Дуб в мирное время был преподавателем чешского языка и уже тогда, где только представлялась возможность, старался проявить свою лояльность. Он задавал своим ученикам письменные работы на темы из истории династии Габсбургов. ...............................................
Зорко следил Дуб за тем, чтобы все его ученики в день рождения императора и в другие императорские торжественные дни с энтузиазмом распевали австрийский гимн.
В обществе его не любили, так как было определенно известно, что он доносил на своих коллег. В городе, где Дуб преподавал, он состоял членом "тройки" крупнейших идиотов и ослов.
В тройку входили, кроме него, окружной начальник и директор гимназии. В этом узком кругу он научился рассуждать о политике в рамках, дозволенных в Австро-Венгерской монархии. Теперь он излагал свои мысли тоном косного преподавателя гимназии:
— В общем, меня совершенно не удивило выступление Италии. Я ожидал этого еще три месяца назад. После своей победоносной войны с Турцией из-за Триполи Италия сильно возгордилась. ................................... Однако что касается меня, то я всегда честно выполнял свой долг и еще перед окончанием учебного года почти, так сказать, в самом начале войны задал своим ученикам сочинение на тему "Unsere Helden in Italien von Vicenza bis zur Custozza, oder..." [Наши герои в Италии от Виченцы до Кустоццы, или... (нем.)]
И дурак подпоручик Дуб торжественно присовокупил:

— Blut und Leben fur Habsburg! Fur ein Osterreich, ganz, einig, gros!.. [Кровь и жизнь за Габсбургов! За Австрию, единую, неделимую, великую!.. (нем.)]

Он замолчал, ожидая, по-видимому, что все остальные в штабном вагоне тоже заговорят о создавшейся ситуации, и тогда он еще раз докажет, что уже пять лет тому назад предвидел, как Италия поведет себя по отношению к своему союзнику. Но он жестоко просчитался...»


Наверняка уже многие узнали в этих отрывках кучу персонажей, шарящихся как тараканы по всему российскому интернету с благословения партии ЕДРО и прочих сегодня имеющих отношение к власти «офисов»; двуногих подобий человека оседающих в политблогах и на политических интернет-форумах. А часто прорывающихся там и в начальство.

На вооружении у них обычно состоят команды «правильных троллей». То есть аналогичных существ:


cockroach-spray.jpg


Это так сказать оборотная сторона медали, на которой с другой стороны разместилось царство либерастических деятелей. Две стороны медали («демократы» и либерасня) вроде как бы воюют одна с другой; однако медаль-то одна. И эта медалька сосёт из российского народа кровушку двумя сторонами, в полном комплекте с «партнёрами» и гастарбайтерами из бывших «братских»..


81-e1469276411665%20%281%29.png


— Раз у тебя такая сильная жажда, Швейк,— дьявольски усмехаясь, сказал подпоручик Дуб, желая возможно дольше продлить сцену, которая должна была закончиться полным поражением Швейка,— так напейся, но как следует. Выпей все сразу!
Подпоручик Дуб наперед представил себе, как Швейк, сделав несколько глотков, не в состоянии будет продолжать, а он, подпоручик Дуб, одержав над ним полную победу, скажет: "Дай-ка и мне немножко, у меня тоже жажда". Посмотрим, как будет выглядеть этот мошенник в грозный для него час! Потом последует рапорт и так далее.
Швейк открыл бутылку, приложил ее ко рту, и напиток глоток за глотком исчез в его горле.
Подпоручик Дуб оцепенел. На его глазах Швейк выдул все и бровью не повел, потом швырнул порожнюю бутылку через шоссе в пруд, сплюнул и сказал, словно выпил стаканчик минеральной воды:
— Осмелюсь доложить, господин лейтенант, у этой воды действительно железистый привкус. В Камыке-на-Влтаве один трактирщик летом делал для своих посетителей железистую воду очень просто: он бросал в колодец старые подковы!
— Я тебе дам старые подковы! Покажи колодец, из которого ты набрал эту воду!
— Недалеко отсюда, господин лейтенант, вон за той деревянной палаткой.
— Иди вперед, негодяй, я хочу видеть, как ты держишь шаг! "Действительно странно,— подумал подпоручик Дуб.— По этому негодяю ничего не видно!"
Швейк шел, предав себя воле божьей. Что-то подсказывало ему, что колодец должен быть впереди, и поэтому он совсем не удивился, когда они действительно вышли к колодцу. Мало того, и насос был цел. Швейк начал качать, из насоса потекла желтоватая вода.
— Вот она, эта железистая вода, господин лейтенант,— торжественно провозгласил он.
Приблизился перепуганный пейсатый мужчина, и Швейк по-немецки попросил его принести стакан — дескать, господин лейтенант хотят пить.
Подпоручик Дуб настолько ошалел, что выпил целый стакан воды, от которой у него во рту остался вкус лошадиной мочи и навозной жижи. Совершенно очумев от всего пережитого, он дал пейсатому еврею за этот стакан воды пять крон и, повернувшись к Швейку, сказал:
— Ты чего здесь глазеешь? Пошел домой!


gash_11_1a.jpg


...«Подпоручик Дуб закусил губу и решил, что только от него одного зависит спасение дисциплины в батальоне. Поэтому он еще раз обошел территорию вокзала и около склада, на котором большими буквами стояла надпись по-венгерски и по-немецки: «Курить воспрещается», заметил какого-то солдата, сидевшего там и читавшего газету.
Солдат так прикрылся газетой, что погон не было видно Дуб крикнул ему: «Habacht!»
Это был солдат венгерского полка, стоявшего в Гумен не в резерве. Подпоручик Дуб его тряхнул, солдат-венгр встал и не счел даже нужным отдать честь. Он сунул газету в карман и пошел по направлению к шоссе.
Подпоручик Дуб словно во сне последовал за ним, солдат-венгр прибавил шагу, потом обернулся и издевательски поднял руки вверх, чтобы подпоручик ни на минуту не усомнился в том, что он сразу определил его принадлежность к одному из чешских полков. Затем венгр побежал и исчез среди близлежащих домов по другую сторону шоссе.
Подпоручик Дуб в доказательство того, что он к этой сцене никакого отношения не имеет, величественно вошел в лавочку у дороги, в замешательстве указал на большую катушку черных ниток
»

i_336png.jpg
 
Наконец: конечная стадия подпоручиков Дубов:

Полковник Фридрихь Краус фон-Циллергут


7I2mDBAG_400x400.jpg


Эта стадия характеризуется тем, что входит в категорию «Пердун». В экстремальных ситуациях такие спецы «водят полк колоннами против пулемётов» (Я.Гашек); но их лояльность простирается вплоть до Аушвица и Равенсбрюка для неугодных

«Полковник Фридрих Краус фон Циллергут (Циллергут— название деревушки в Зальцбурге, которую предки полковника пропили еще в восемнадцатом столетии) был редкостный болван. Рассказывая о самых обыденных вещах, он всегда спрашивал, все ли его хорошо поняли, хотя дело шло о примитивнейших понятиях, например: "Вот это, господа, окно. Да вы знаете, что такое окно?" Или: "Дорога, по обеим сторонам которой тянутся канавы, называется шоссе. Да-с, господа. Знаете ли вы, что такое канава? Канава — это выкопанное значительным числом рабочих углубление. Да-с. Копают канавы при помощи кирок. Известно ли вам, что такое кирка?"
Он страдал манией все объяснять и делал это с воодушевлением, с каким изобретатель рассказывает о своем изобретении.»


Наверное, многие уже узнавали огромную кучу людей, закономерно образовавшуюся и всплывшую на поверхность после окончания «страшного советского периода». С такими личностями каждому приходится сталкиваться ежедневно; плюс ко всему именно такое поколеньице подросло. Во всех демократических странах.

Дальше возникает вполне современный вопрос:

«Действительно, было странно, как мог этот идиот сравнительно быстро продвигаться по службе и пользоваться покровительством очень влиятельных лиц, корпусного генерала, например, который благоволил к полковнику, несмотря на полную бездарность последнего.»

Ответ на него прост: это НУЖНЫЙ жирным котам человек. Равно как и чинушам.

Потому что когда надо, его зарядят – и он пойдёт стрелять в народ направо и налево. Правда, когда запахнет жареным, он драпанёт; но до тех пор будет яростно стараться.

Дальше просто ксерокопия с циллергутов из будущего века:

«При всей своей тупости полковник был чрезвычайно набожен. У него в квартире стоял домашний алтарь. Полковник часто ходил на исповедь и к причастию в костел св. Игнатия и с самого начала войны усердно молился за победу австрийского и германского оружия. Он смешивал христианство и мечты о германской гегемонии. Бог должен был помочь отнять имущество и землю у побежденных.
Его бесило, когда он читал в газетах, что опять привезли пленных.
— К чему возить сюда пленных? — говорил он.— Перестрелять их всех! Никакой пощады! Плясать среди трупов! А гражданское население Сербии сжечь, все до последнего человека. Детей прикончить штыками.
Он был ничем не хуже немецкого поэта Фирордта, опубликовавшего во время войны стихи, в которых призывал Германию воспылать ненавистью к миллионам французских дьяволов и хладнокровно убивать их:

«Пусть выше гор, до самых облаков
Людские кости и дымящееся мясо громоздятся...»
 
Последнее редактирование:
Да, чуть не забыл: Кадет Биглер. Тот самый, чьи «обделанные брюки исчезли в водовороте войны». Это так сказать интеллигенция войска лояльных кретинов.


s7bigler.jpg
1717866308589.png

Сон кадета Биглера:


svejkdetalo.jpg


«Миновали учебный плац, кишевший рекрутами-ангелами, которых учили кричать «аллилуйя».
Проехали мимо группы солдат, где рыжий капрал-ангел муштровал растяпу рекрута-ангела в полной форме, бил его кулаком в живот и орал: «Шире раскрывай глотку, грязная вифлеемская свинья. Разве так кричат «аллилуйя»? Словно кнедлик застрял у тебя во рту.
Хотел бы я знать, какой осел впустил тебя, скотину, сюда в рай? Попробуй еще раз…»

— «Гла-гли-гля!»
— «Ты что, бестия, и в раю у нас будешь гнусить? Еще раз попробуй, ты, кедр ливанский!»
Поехали дальше, но еще долго был слышен рев напуганного гнусавого ангела-рекрута: «Гла-гли-глу-гля» и крик ангела-капрала: «А-ли-лу-у-у-и-я, корова ты иорданская!»


Про него капитан Сагнер сказал:

« — Послушай, Лукаш, — обратился он к поручику, — кадет Биглер у тебя в роте. Этого парня подтяни. Он подписывается офицером. Пусть сперва заслужит это звание в бою.
Когда начнется ураганный артиллерийский огонь и мы пойдем в атаку, пусть кадет Биглер со своим взводом порежет проволочные заграждения... der gute Junge!
À propos[142], тебе кланяется Цикан, он комендант вокзала в Рабе.

Кадет Биглер понял, что разговор закончен, отдал честь и, красный как рак, побежал по вагону, пока не очутился в самом конце коридора.
Словно лунатик, он отворил дверь уборной и, уставившись на немецко-венгерскую надпись «Пользование клозетом разрешается только во время движения», засопел, начал всхлипывать и горько расплакался. Потом спустил штаны и стал тужиться, утирая слезы. Затем использовал тетрадку, озаглавленную «Схемы выдающихся и славных битв австро-венгерской армии, составленные императорским королевским офицером Адольфом Биглером». Оскверненная тетрадь исчезла в дыре и, упав на колею, заметалась между рельсами под уходящим воинским поездом.»

.......................


Напротив спящего кадета сидели Матушич с денщиком капитана Сагнера Батцером и всё время играли в «шестьдесят шесть».

– Stink awer d'Kerl wie a'Stockfisch[207], – сказал Батцер, который с интересом наблюдал, как спящий кадет Биглер подозрительно вертится, – mus d'Hosen voll ha'n[208].
*Воняет, как золотарь. Как засранный золотарь!

– Это с каждым может случиться, – философски заметил Матушич. – Не обращай внимания. Не тебе его переодевать. Сдавай-ка лучше карты.
.....
А кадет Биглер ворочался всё беспокойнее и беспокойнее. Его новый сон был необычайно фантастичен: он защищал Линц в войне за австрийское наследство. Ему снились редуты и укрепления вокруг города. Его главная ставка превращена в большой госпиталь. Повсюду лежат раненые и держатся за животы. Мимо палисадов города Линца проезжают французские драгуны Наполеона I.

А он, комендант города, стоит над всеми ними, тоже держится за живот и кричит французскому парламентёру:

– Передайте своему императору, что я не сдамся!

Потом боли в животе как будто утихли, и он со своим батальоном через палисады бежит из города, вперёд, к славе и победе, и видит, как поручик Лукаш подставляет свою грудь под палаш французского драгуна, чтобы отвести удар, направленный на него – Биглера – защитника осаждённого Линца.

Поручик Лукаш умирает у его ног, восклицая:

– Ein Mann, wie Sie, Herr Oberst, ist nötiger, als ein nichtsnutziger Oberleutnant![211]

Растроганный защитник Линца отворачивается от умирающего, но тут картечь попадает ему в седалищные мышцы. Биглер машинально ощупывает штаны и чувствует на руке что-то липкое. Он кричит:

– Санитары! Санитары! – и падает с коня…

Батцер и Матушич подняли свалившегося с лавки кадета Биглера. Затем Матушич направился к капитану Сагнеру и доложил, что с кадетом Биглером творится что-то неладное.
 
Последнее редактирование:
И конечно фельдкурат* Отто Кац

*Полковой священник

623.jpg

77908_640.jpg


Очень выгодное и сытное дело Божье для всех сынов Церкви Христианской, обслуживающих «демократию» и ей подобные помойки. Именно поэтому их животы обычно напоминают по размерам Демиса Руссоса в лучшие годы

Эти товарищи благословляют солдат идти на бойню в интересах жирных котов; освящают рестораны и бордели и многое др. Поэтому дело их живёт и процветает. И любая демократия (в том числе российская) с радостью его возрождает. Они же думают все что поймали Бога за бороду и он теперь будет у них на посылках.)))))))))))

Фельдкурат Отто Кац – один из самых симпатичных среди них.
_______________

Уже третий день Швейк служил в денщиках у фельдкурата Отто Каца и за это время видел его только один раз. На третий день пришел денщик поручика Гельмиха и сказал Швейку, чтобы тот шел к ним за фельдкуратом.
По дороге денщик рассказал Швейку, что фельдкурат поссорился с поручиком Гельмихом и разбил пианино. Фельдкурат в доску пьян и не хочет идти домой, а поручик Гельмих, тоже пьяный, все-таки выкинул его на лестницу, и тот сидит у двери на полу и дремлет.
Прибыв на место, Швейк как следует встряхнул фельдкурата. Тот замычал и открыл глаза. Швейк взял под козырек и отрапортовал:
- Честь имею явиться, господин фельдкурат!
- А что... вам... здесь надо?
- Осмелюсь доложить, я пришел за вами, господа фельдкурат. Я должен был прийти.
- Должны были прийти за мной? А куда мы пойдем?
- Домой, господин фельдкурат.
- А зачем мне идти домой? Разве я не дома?
- Никак нет, господин фельдкурат, вы - на лестнице в чужом доме.
- А как... как я... сюда попал?
- Осмелюсь доложить, вы были в гостях.
- В... гостях... в го...гостях я не... не был. Вы... о...ошибаетесь...
Швейк приподнял фельдкурата и прислонил его к стене. Фельдкурат шатался из стороны в сторону, наваливался на Швейка и все время повторял, глупо улыбаясь:
- Я у вас сейчас упаду...
Наконец Швейку удалось прислонить его к стене, но в этом новом положении фельдкурат опять задремал.
Швейк разбудил его.
- Что вам угодно?-- спросил фельдкурат, делая тщетную попытку съехать по стене и сесть на пол.
- Кто вы такой?
- Осмелюсь доложить, господин фельдкурат,-- ответил Швейк, снова прислоняя фельдкурата к стене,-- я ваш денщик.
- Нет у меня никаких денщиков,-- с трудом выговаривал фельдкурат, пытаясь упасть на Швейка,-- и я не фельдкурат. Я свинья!..-- прибавил он с пьяной откровенностью.-- Пустите меня, сударь, я с вами не знаком!
Короткая борьба окончилась решительной победой Швейка, который воспользовался этим для того, чтобы стащить фельдкурата с лестницы в парадное, где тот, однако, оказал серьезное сопротивление, не желая, чтобы его вытащили на улицу.
- Я с вами, сударь, не знаком,-- уверял он, сопротивляясь Швейку.-- Знаете Отто Каца? Это - я.
- Я у архиепископа был!-- орал он немного погодя за дверью.-- Сам Ватикан проявляет интерес к моей персоне. Понимаете?!
Швейк отбросил "осмелюсь доложить" и заговорил с фельдкуратом в интимном тоне.
- Отпусти руку, говорят,-- сказал он,-- а не то дам раза! Идем домой - и баста! Не разговаривать!
Фельдкурат отпустил дверь и навалился на Швейка.
- Тогда пойдем куда-нибудь. Только к "Шугам" я не пойду, я там остался должен.
Швейк вытолкал фельдкурата из парадного и поволок его по тротуару к дому.
- Это что за фигура? - полюбопытствовал один из прохожих.
- Это мой брат,-- пояснил Швейк.-- Получил отпуск и приехал меня навестить да на радостях выпил: не думал, что застанет меня в живых.
Услыхав последнюю фразу, фельдкурат промычал мотив из какой-то оперетки, перевирая его до невозможности. Потом выпрямился и обратился к прохожим:
- Кто из вас умер, пусть явится в течение трех дней в штаб корпуса, чтобы труп его был окроплен святой водой...-- и замолк, норовя упасть носом на тротуар.
Швейк, подхватив фельдкурата под мышки, поволок его дальше. Вытянув вперед голову и волоча ноги, как кошка с перешибленным хребтом, фельдкурат бормотал себе под нос:
- Dominus vobisclim, et cum spiritu tuo. Dominus vobiscurn /Благословение господне на вас, и со духом твоим. Благословение господне на вас (лат.)/.
У стоянки извозчиков Швейк посадил фельдкурата на тротуар, прислонив его к стене, а сам пошел договариваться с извозчиками. Один из них заявил, что знает этого пана очень хорошо, он уже один раз его возил и больше не повезет.
- Заблевал мне все,-- пояснил извозчик,-- да еще не заплатил за проезд. Я его больше двух часов возил, пока нашел, где он живет. Три раза я к нему ходил, а он только через неделю дал мне за все пять крон.
Наконец после долгих переговоров какой-то извозчик взялся отвезти.
Швейк вернулся за фельдкуратом. Тот спал. Кто-то снял у него с головы черный котелок (он обыкновенно ходил в штатском) и унес.
Швейк разбудил фельдкурата и с помощью извозчика погрузил его в закрытый экипаж. Там фельдкурат впал в полное отупение. Он принял Швейка за полковника Семьдесят пятого пехотного полка Юста и несколько раз повторил:
- Не сердись, дружище, что я тебе тыкаю. Я свинья!
С минуту казалось, что от тряски пролетки по мостовой к нему возвращается сознание. Он сел прямо и запел какой-то отрывок из неизвестной песенки. Вероятно, это была его собственная импровизация.

Помню золотое время,
Как все улыбались мне,
Проживали мы в то время
У Домажлиц в Мерклине.


Однако минуту спустя он потерял всякую способность соображать и, обращаясь к Швейку, спросил, прищурив один глаз:
- Как поживаете, мадам?.. Едете куда-нибудь на дачу? -после краткой паузы продолжал он.
В глазах у него двоилось, и он осведомился:
- Изволите иметь уже взрослого сына? - И указал пальцем на Швейка.
- Будешь ты сидеть или нет?! - прикрикнул на него Швейк, когда фельдкурат хотел встать на сиденье.-- Я тебя приучу к порядку!
Фельдкурат затих и только молча смотрел вокруг своими маленькими поросячьими глазками, совершенно не понимая, что, собственно, с ним происходит.
Потом, опять забыв обо всем на свете, он повернулся к Швейку и сказал тоскливым тоном:
- Пани, дайте мне первый класс,-- и сделал попытку спустить брюки.
- Застегнись сейчас же, свинья! - заорал на него Швейк.-- Тебя и так все извозчики знают. Один раз уже облевал все, а теперь еще и это хочешь. Не воображай, что опять не заплатишь, как в прошлый раз.
Фельдкурат меланхолически подпер голову рукой и стал напевать:
Меня уже никто не любит...
Но внезапно прервал пение и заметил:
- Entschuldigen Sie, lieber Kamerad, Sie sind ein Trottel! Ich kann singen, was ich will! /Извините, дорогой товарищ, вы болван! Я могу петь, что хочу! (нем.)
 
Последнее редактирование:
Тут он, как видно, хотел просвистать какую-то мелодию, но вместо свиста из глотки у него вырвалось такое мощное "тпрру", что экипаж остановился.
Когда спустя некоторое время они, по распоряжению Швейка, снова тронулись в путь, фельдкурат стал раскуривать пустой мундштук.
- Не закуривается,-- сказал он, понапрасну исчиркав всю коробку спичек.-- Вы мне дуете на спички.
Но внезапно он потерял нить размышлений и засмеялся.
- Вот смешно! Мы одни в трамвае. Не правда ли, коллега?
И он стал шарить по карманам.
- Я потерял билет! - закричал он.-- Остановите вагон, билет должен найтись!
Потом покорно махнул рукой и крикнул:
- Трогай дальше!
И вдруг забормотал:
- В большинстве случаев... Да, все в порядке... Во всех случаях... Вы находитесь в заблуждении... На третьем этаже?.. Это - отговорка... Разговор идет не обо мне, а о вас, милостивая государыня... Счет!.. Одна чашка черного кофе...
Засыпая, он начал спорить с каким-то воображаемым неприятелем, который лишал его права сидеть в ресторане у окна. Потом принял пролетку за поезд и, высовываясь наружу, орал на всю улицу по-чешски и по-немецки:
- Нимбурк, пересадка!
Швейк с силой притянул его к себе, и фельдкурат, забыв про поезд, принялся подражать крику разных животных и птиц. Дольше всего он подражал петуху, и его "кукареку" победно разносилось по улицам.
На некоторое время он стал вообще необычайно деятельным, неусидчивым и попытался даже выскочить из пролетки, ругая всех прохожих хулиганами. Затем он выбросил в окно носовой платок и закричал, чтобы пролетку остановили, так как он потерял багаж. Потом стал рассказывать:
- Жил в Будейовицах один барабанщик. Вот женился он и через год умер.-- Он вдруг расхохотался.-- Что, нехорош разве анекдотец?
Все это время Швейк обращался с фельдкуратом с беспощадной строгостью. При малейших попытках фельдкурата отколоть очередной номер, выскочить, например, из пролетки или отломать сиденье, Швейк давал ему под ребра, на что тот реагировал необычайно тупо. Только один раз он сделал попытку взбунтоваться и выскочить из пролетки, заорав, что дальше не поедет, так как, вместо того чтобы ехать в Будейовицы, они едут в Подмокли. Но Швейк за одну минуту ликвидировал мятеж и заставил фельдкурата вернуться к первоначальному положению, следя за тем, чтобы он не уснул. Самым деликатным из того, что Швейк при этом произнес, было:
- Не дрыхни, дохлятина!
На фельдкурата внезапно нашел припадок меланхолии, и он залился слезами, выпытывая у Швейка, была ли у него мать
- Одинок я на этом свете, братцы,-- голосил он,-заступитесь, приласкайте меня!
- Не срами ты меня,-- вразумлял его Швейк,-- перестань, а то каждый скажет, что ты нализался.
- Я ничего не пил, друг,-- ответил фельдкурат.-- Я совершенно трезв!
Он вдруг приподнялся и отдал честь
- Ich melde gehorsam, Herr Oberst, ich bin besoffen/ Честь имею сообщить, господин полковник, я пьян (нем.)./. Я свинья! - повторил он раз десять с пьяной откровенностью, полной отчаяния. И, обращаясь к Швейку, стал клянчить:
- Вышвырните меня из автомобиля. Зачем вы меня с собой везете?
Потом опустился на сиденье и забормотал:
- "В сиянье месяца златого..." Вы верите в бессмертие души, господин капитан? Может ли лошадь попасть на небо?
Фельдкурат громко засмеялся, но через минуту загрустил и, апатично глядя на Швейка, произнес:
- Позвольте, сударь, я вас уже где-то видел. Не были ли вы в Вене? Я помню вас по семинарии.
С минуту он развлекался декламацией латинских стихов:
- Aurea prima satast, aetas, quae vindice nullo. Дальше у меня не получается,-- сказал он.-- Выкиньте меня вон. Почему вы не хотите меня выкинуть? Со мной ничего не случится. Я хочу упасть носом,-- заявил он решительно.-- Сударь! Дорогой друг,-продолжал он умоляющим тоном,-- дайте мне подзатыльник!
- Один или несколько? - осведомился Швейк.
- Два.
- На!
Фельдкурат вслух считал подзатыльники, блаженно улыбаясь.
- Это отлично помогает пищеварению, - сказал он.-Теперь дайте мне по морде... Покорно благодарю! - воскликнул он, когда Швейк немедленно исполнил его желание.-- Я вполне доволен. Теперь разорвите, пожалуйста, мою жилетку.
Он выражал самые разнообразные желания. Хотел, чтобы Швейк вывихнул ему ногу, чтобы немного придушил, чтобы остриг ему ногти, вырвал передние зубы. Он обнаружил стремление к мученичеству, требуя, чтобы ему оторвали голову и в мешке бросили во Влтаву.
- Мне бы очень пошли звездочки вокруг головы. Хорошо бы штук десять,-- восторженно произнес он.
Потом он завел разговор о скачках, но скоро перешел на балет, однако и тут недолго задержался.
- Чардаш танцуете? - спросил он Швейка.-- Знаете "Танец медведя"? Этак вот...
Он хотел подпрыгнуть и упал на Швейка. Тот надавал ему тумаков и уложил на сиденье.
- Мне чего-то хочется,-- кричал фельдкурат,-- но я сам не знаю, чего. Вы не знаете ли, чего мне хочется?
И он повесил голову, словно бы полностью покоряясь судьбе.
- Что мне до того, чего мне хочется! - сказал он вдруг серьезно.-- И вам, сударь, до этого никакого дела нет! Я с вами не знаком. Как вы осмеливаетесь так пристально на меня смотреть?.. Умеете фехтовать?
Он перешел в наступление и сделал попытку спихнуть Швейка с сиденья. Потом, когда Швейк успокоил его, без стеснения дав почувствовать свое физическое превосходство, фельдкурат осведомился:
- Сегодня у нас понедельник или пятница?
Он полюбопытствовал также, что теперь - декабрь или июнь, и вообще проявил недюжинный дар задавать самые разнообразные вопросы.
- Вы женаты? Любите горгонзолу? Водятся ли у вас в доме клопы? Как поживаете? Была ли у вашей собаки чумка?
Потом фельдкурат пустился в откровенность: рассказал, что он должен за верховые сапоги, за хлыст и седло, что несколько лет тому назад у него был триппер и он лечил его марганцовкой.
- Я ни о чем другом не мог думать, да и некогда было,-продолжал он икая.-- Может быть, вам это кажется слишком тяжелым, но скажите - ик! Что делать! - ик! Уж вы простите меня!
- ...Термосом,-- начал он, забыв, о чем говорил минуту назад,-- называется сосуд, который сохраняет первоначальную температуру еды или напитка... Как по-вашему, коллега, которая из игр честнее: "железка" или "двадцать одно"?.. Ей-богу, мы с тобой где-то уже встречались! - воскликнул он, покушаясь обнять Швейка и облобызать его своими слюнявыми губами.-- Мы ведь вместе ходили в школу... Ты славный парень! - говорил он, нежно гладя свою собственную ногу.-- Как ты, однако, вырос за то время, что я тебя не видел! С тобой я забываю о всех пережитых страданиях.
Тут им овладело поэтическое настроение, и он заговорил о возвращении к солнечному свету счастливых созданий и пламенных сердец. Затем он упал на колени и начал молиться: "Богородица дево, радуйся", причем хохотал во все горло.
Когда они остановились, его никак не удавалось вытащить из экипажа.
- Мы еще не приехали! - кричал он.-- Помогите! Меня похищают! Желаю ехать дальше!
Его пришлось в буквальном смысле слова выковырнуть из дрожек, как вареную улитку из раковины. Одно мгновение казалось, что его вот-вот разорвут пополам, потому что он уцепился ногами за сиденье.
При этом фельдкурат громко хохотал, очень довольный, что надул Швейка и извозчика.
- Вы меня разорвете, господа!
Еле-еле его втащили по лестнице в квартиру и, как мешок, свалили на диван. Фельдкурат заявил, что за автомобиль, которого он не заказывал, он платить не намерен. Понадобилось более четверти часа, чтобы втолковать ему, что он ехал в крытом экипаже. Но и тогда он не согласился платить, возражая, что ездит только в карете.
- Вы меня хотите надуть,-- заявил фельдкурат, многозначительно подмигивая Швейку и извозчику,-- мы шли пешком.
И вдруг под наплывом щедрости он кинул извозчику кошелек:
- Возьми все! Ich kann bezahlen!/ Я в состоянии заплатить! (нем.)/ Для меня лишний крейцер ничего не значит!
Правильнее было бы сказать, что для него ничего не значат тридцать шесть крейцеров, так как в кошельке больше и не было. К счастью, извозчик подверг фельдкурата тщательному обыску, ведя при этом разговор об оплеухах.
- Ну, ударь! - посоветовал фельдкурат.-- Думаешь, не выдержу? Пяток оплеух выдержу.
В жилете у фельдкурата извозчик нашел пятерку и ушел, проклиная свою судьбу и фельдкурата, из-за которого он даром потратил столько времени и к тому же лишился заработка.
Фельдкурат медленно засыпал, не переставая строить различные планы. Чего только не приходило ему в голову: сыграть на рояле, пойти на урок танцев и, наконец, поджарить себе рыбки.
Потом он обещал выдать за Швейка свою сестру, которой у него не было. Наконец он пожелал, чтобы его отнесли на кровать, и уснул, заявив, что ему хотелось бы, чтобы в нем признали человека - существо, равноценное свинье.
 
Назад
Сверху