Есть еще и третья проблема, которую, говоря о товарном дефиците в хрущевско-брежневском СССР, тоже следует отнести к важнейшей. Это
сознательные действия вредителей не только в органах планирования СССР, но и в партийном, советском и хозяйственном руководстве страны. Вредителей, к сожалению, было немало. А то, что они существовали и действовали, хорошо доказывается не только многочисленными фактами того времени, историческими фактами сталинского периода, но еще и всем тем, что происходило позже, в Перестройку.
Вредителей (раньше их справедливо называли
врагами народа) не могло не быть в стране социализма, ведь СССР все-таки находился в
капиталистическом окружении. Само существование этой страны, в которой политическая власть и вся собственность принадлежала трудовому народу, постоянно угрожало существованию капиталистической миросистемы. Капиталисты не могли смотреть спокойно на то, как стремительно развивается советская экономика, оставляя далеко позади капиталистические страны с их доисторическим, примитивным способом производства, с их неразрешимыми экономическими и социальными проблемами и периодическими катаклизмами в виде кризисов. Они всячески вредили Советскому Союзу и другим социалистическим странам всегда, всегда активно поддерживали внутри этих стран контрреволюцию в любой ее форме и даже засылали туда тысячи своих собственных агентов.
В сталинское время с этими врагами народа вели непримиримую борьбу, разоблачали и выявляли их, в том числе в органах Госплана (см. например, процесс «Промпартии»). А вот в хрущевское, напротив, стали тайно поддерживать и помогать, одновременно стараясь отвлечь трудящееся население страны от борьбы с контрреволюционным подпольем лживой болтовней о том, что в стране якобы никаких врагов народа нет и бороться ни с кем не надо; что классов уже нет, а капитализм за рубежом — это пустяки; что социализм у нас построен окончательно и навечно, и мы без труда и особых усилий сами по себе приплывем к коммунизму; что главное — это никуда не лезть и ни во что не вмешиваться, потому что руководство страны знает, что делает. К чему привела такая политика
крайней беспечности, известно — страну разорвали на части, а социализм уничтожили. Агенты мирового капитала действовали умело и постепенно: СССР не давали нормально развиваться, всеми способами тормозили его экономику, а значит и уровень обеспечения потребностей его граждан; потом, осознав, что вредительские меры не помогают уничтожить советский социализм, приступили к его открытому и откровенному слому, который и был осуществлен в годы горбачевской Перестройки, когда эти самые враги народа, которых якобы не было в стране, полезли изо всех щелей при полном попустительстве советского правительства, советской армии и самое главное — советского рабочего класса, который так и не понял, что происходит, пока не оказался на положении бесправного наемного раба у господ-капиталистов.
Трех названных причин вполне достаточно для того, чтобы в товарном обеспечении населения СССР наблюдался
некоторый дисбаланс. Приходится еще удивляться тому, насколько устойчивой оказалась советская социалистическая экономика, если все эти причины, каждая из которых более чем существенна, привели всего лишь к недостаточной организованности советского производства и торговли, а не к чему-то более серьезному.
Последнее наше утверждение доказывается очень просто — тем самым фактом, который не оспаривают даже буржуазные пропагандисты: что, несмотря на то, что то в советских магазинах не всегда «всё было», то дома у советских трудящихся действительно было всё, и особенных затруднений с удовлетворением своих потребностей в СССР не испытывал никто. (Магазины в СССР были не единственным местом распределения товаров, подробнее об этом см.
здесь). Некоторый дискомфорт существовал, да, но ведь это был еще не коммунизм!
Само по себе это явление очень странное, по логике обывателя такого быть не должно — в магазинах — дефицит, но у всех всё есть, и в стране абсолютно нет голодных, бездомных и безработных. Это явное противоречие, по идее, должно было бы заставить людей всерьез задуматься. Ведь здесь же что-то явно не стыкуется. Ведь должно быть совсем наоборот: если нет в магазинах, то не должно быть ничего и дома, в холодильниках, а значит, в стране должны были быть голодные, нищие и безработные! И это было бы правильно, потому что если товаров действительно производится в стране недостаточно, их не хватает на всех (дефицит), значит, не может не быть тех, кому они не достались, кому их не хватило. А в СССР таковых не было!
(Мы в данном случае не берем в расчет личные автомобили, видеомагнитофоны и пр., то есть некоторые вещи из тех, что относились в СССР к предметам роскоши. И не стоит последнему удивляться: автомобиль в Советском Союзе при сверхразвитом общественном транспорте был просто не нужен — в любую точку страны можно было добраться либо автобусом, либо поездом, либо самолетом, или, на худой конец, речным транспортом. Причем еще и за сущие копейки. То есть передвижение по огромной стране было доступно всем без исключения гражданам страны без всякого личного автомобиля. Не то, что сейчас, когда и имея личное авто, мало куда доберешься, если нет в запасе приличного количества денег.)
Что это все означает? А то, что пустые полки в магазинах — вовсе
не показатель количества производимого и самое главное — потребляемого в стране. Действительный показатель — это то, что у всех «всё было», что всем практически всего хватало, а значит страна производила вполне достаточно, для того чтобы обеспечить всех своих граждан всем необходимым и даже не особенно необходимым, раз уже некоторые переживали за нехватку того, что относилось в Советском Союзе к предметам роскоши.
Здесь есть и другая сторона вопроса —
платежеспособность советского населения. Злились-то на «товарный дефицит» в СССР, прежде всего, потому, что у людей были свободные деньги, и они хотели их потратить, покупая
больше, чем прежде. Скажем, мясо можно есть один раз в три дня, можно через день, а можно и каждый день. Можно есть курицу, а можно каждый день требовать говяжью вырезку. И ясно, что если все в стране вдруг захотят есть каждый день именно говяжью вырезку, то такие потребности (больше похожие на прихоти) вряд ли способна будет удовлетворить любая страна в мире. Разумное ограничение своих потребностей ведь тоже вещь немаловажная, хотя и совершенно непонятная для обывателя. Он хочет, чтобы его желания удовлетворялись мгновенно, и не особенно задумывается над тем, что потребности у него
постоянно растут, а для того, чтобы социалистическая экономика могла их быстро удовлетворить, он сам должен приложить для ее развития все свои способности и все свои силы. Хотя, если он будет это понимать, это будет уже Коммунизм, и обыватель перестанет быть обывателем, а станет человеком коммунистического общества.
Почему мы подняли вопрос о платежеспособности советского населения? Да по одной простой причине — полки в советских магазинах наполнились бы
мгновенно самыми разнообразными товарами, если бы советское правительство просто
подняло цены на товары, как это делают капиталисты. Вот тогда в СССР бы наблюдали такую картину: полки ломятся от товаров, а люди ходят вокруг, да облизываются. По мнению сторонников капитализма, это и было бы «отсутствием товарного дефицита». Правда, тогда это был бы не СССР, а примитивная страна капитализма.
Мы не хотим здесь сказать, что это хорошо, что полки пустые, мы хотим сказать, что
не в магазинах и не в их полках все дело, а в том, удовлетворяются ли потребности людей или нет. Если удовлетворяются, значит хорошо, вне зависимости от того, как именно решается этот вопрос — через магазин или нет. А вот если не удовлетворяются, то и набитые товарами магазины не помогут, как мы это и видим сегодня при капитализме.
Раз в СССР дома у всех «всё было», значит,
хватало в стране производимых советской промышленностью товаров, и, в общем и целом,
спрос соответствовал предложению. Вот потому и не было в СССР распродаж, подобных мерзкой «Черной пятнице». Снижения цен были, и, кстати, очень существенные — 30%, 50% и 60%, причем цены снижались не на один день, а
навсегда. Соответственно, не было и дикого, животного ажиотажа, и люди не разбивали друг другу лица, желая непременно заполучить себе ту или иную вещь сегодня, потому что завтра будет уже поздно.
Иное дело при капитализме. О постоянном снижении цен здесь никто не слышал уже десятки лет, тем более снижении существенном. Хотя правительства всех капиталистических странах похваляются друг перед другом, как хорошо у них растет производительность труда — главный фактор, определяющий себестоимость товара. По идее, если производительность труда растет, то цены на товары должны падать. Ан нет! При империализме, при господстве монополий и стремлении их к сверхприбылям, цены, напротив, все время повышаются, повышаются на все и постоянно, и самое главное — повышают больше всего на то, что
особенно нужно людям — еду, услуги ЖКХ и пр. Цены повышаются даже в кризис, когда и так ясно, что трудящееся население уже ограблено донельзя.
